|
Тот момент я помню, как сейчас, если это слово применимо к тому месту, где я нахожусь теперь. Как бы то ни было... Светило солнце. Его яркое отражение слепило своим неясным размытым пятном на мокром асфальте. Стоял жаркий душный день. Недавно прошёл дождь, кое-как освеживший запылившийся город. Иногда по улицам прокатывался освежающий ветер, поднимающий припадающую от усталости вечернюю траву. Я стоял, замерший в ясном предчувствии чего-то случившегося. Оно пылало, требуя к себе внимания. На языке повис неприятный горький вкус досады и тревоги... Сверху доносился какой-то неестественный свист... И вдруг всё замерло. В одно мгновенье время перестало существовать. Идущие по улице фигуры остановились, словно припечатанные к невидимому полотну воздуха. На одно мгновение время и пространство исчезли для меня. Их не было ни внутри, ни снаружи. Только неприятное ощущение, охватившее сознание. Я попытался прогнать его, сдвинуть с места остановившееся время, но ничто не напоминало о его существовании, ничто, за что можно было уцепиться, что могло бы хоть как-то напомнить о нём. Моё сердце не билось. Я знал, оно живёт ещё внутри меня. Но не чувствовал его. Я попытался вдохнуть, но понял, что не чувствую и своего тела. Только ограниченный взглядом рисунок передо мной говорил о том, что я пока ещё внутри него и ещё существую. Бледный пейзаж замер, словно нарисованный на глазах. Наверное, тоже остановившееся солнце, не было видно. Оно пылало где-то изнутри, освещая самое важное – таким, каким его показывают на картинах, – невидимым, о существовании его мы догадываемся только по присутствии более светлых тонов на каких-либо предметах. Небо, безграничное и живое, и облака, не включенные художником в картину, нависли и давили сверху, надвигаясь на меня, прижимая к земле, словно пытаясь вдавить в неё. Сейчас - пока нет пространства, способного остановить это. На это мгновенье, пока нет времени. Навсегда. От зарождающееся внутри паники мне захотелось закричать... и тогда... И тогда всё вернулось. Вернулось с быстрым освежающим ветром. Я вдохнул его всей грудью снова ощущаемого тела и с радостью понял, что жив. Небо было высоко, а я твёрдо стоял на ногах. Ничто больше не давило сверху. Невидимое солнце слепило своим отражением и жарило лучами. Сильный ветер встрепенул стебли травы и они сначала оживлённо взвились вверх, а затем... А потом пришёл огонь... И я понял, что умер. 4 августа 2005 года,
Александр Брат. |