|
(зарисовка о плачущем котёнке) "Мяу"! А ведь там идёт дождь, подумал я... Кому-то плохо - это я о котёнке. Слез с кровати, и в чём был, ну, разве что, тапки по пути нацепил, - в лёгкой длиной футболке и трусах – направился к входной двери. Зябко. Поёживаясь, я перешагнул порог, тихо притворил за собой железную дверь, быстро сбежал по лестнице на первый этаж, оттуда – на улицу. Яростно стукнув, ветер закрыл за мною подъезд и тут же схватился за мою футболку, пытаясь её куда-то унести. "Мяу"! Теперь у самых ног. Где-то наверху недовольно хлопнули форточкой. Ветер, уже почти осенний, принёс запах чьей-то печали. Я опустился на корточки: вот он – жалкий мокрый живой комочек, непонятно какого цвета под жёлтым рассеянным светом лампы. Весь припал к сырой бетонной плите, испуганно, но с явной надеждой смотрит на меня. - Ну, что? – это я ему, чуть качнув головой. Он не ответил, но слегка приподнялся на своих дрожащих лапках. - Ладно, пошли! Я подхватил его под лапы, а потом прижал к своему боку, от чего тут же по футболке начало расползаться мокрое пятно. Так, молча, чеша его за ухом, я поднялся к своей квартире. В прихожей, по-прежнему держа котёнка, я взял щётку для одежды (право, не моей же расчёской приводить его в порядок), зашёл в ванную комнату, опустил свою ношу на доску, плоско и однозначно перекинутую от одного края ванны до другого, котёнок при этом вновь испуганно припал, как к бетону на улице, к деревянному мостику. Я сходил за феном. Окунув щётку в тёплую струю водопроводной воды, я начал расчёсывать безропотно терпящего такую процедуру котёнка. Когда я уже собирался взяться за фен, дверь в ванную открылась и, щурясь от света, на пороге появилась моя жена. - Ой! Что это такое? - Подарок на твой День Рождения, - как раз сегодня была 23-я знаменательная дата. - А почему он такой мокрый и неопрятный? - Ну... Если бы ты поднялась чуть попозже... - Просто твой подарок орал прямо под окном... Ладно, я пойду ему молока поставлю, - она вышла. - Ты не будешь против, если я тебя подарю? Он против не был. Перевязав найденной в шкафу красной ленточкой грудь своего новоиспечённого "подарка", я, по-прежнему, лишь в футболке и тапках, торжественно вошёл на кухню. Она – жена – стояла, облокотившись на холодильник и следя за миской с молоком, греющейся на плите. - Поздравляю тебя, моя дорогая, с твоим светлым праздником, - я никогда особо не умел говорить торжественные речи. – Сюрприза, к сожалению, не получилось... Э-э-э... В общем, вот, - я протянул ей, поддерживая под передние лапы, маленького серенького котёнка с красным бантиком за спиной. Она улыбнулась, поднесла "подарок" к лицу, поцеловала в чёрный носик, потом опустила его на пол, подошла ко мне и, обвив мою шею руками... Я закурил, она тряпкой собирала убежавшее молоко. - Надо его как-то назвать, - я пустил в потолок струйку дыма, впрочем, она тут же была затянута в вытяжку, не успев разбрестись ленивым облаком. Мы вместе глянули на пол: "подарок" уже играл со стянутой с себя ленточкой. - Он – мальчик? - Да, - я кивнул. Она посмотрела в окно: начинало светать, ветер бросал на стёкла лёгкие капли. - Пусть будет Дождь. - Хм–м, - вновь безжалостно утянутая вытяжкой струйка дыма. Дождь чихнул. - Пусть... - Мяу, - согласился он. 27 октября 2002 года,
Россия, Санкт-Петербург, Александр Питерский. |